Омичка перевела на русский язык поэму, признанную шедевром мировой литературы

Омичка перевела на русский язык поэму, признанную ЮНЕСКО шедевром мировой литературы

Русский перевод поэмы «Сибирь» Аврома Суцкевера, писавшего только на идиш, спустя 90 лет после её написания, создала жительница Омской области Антонина Панкратова.

Два месяца назад в редакцию «Омск Здесь» пришло письмо от омички Оксаны Стецив:
- В 2025 году я увидела в одном из омских СМИ публикацию об Авраме Суцкевере и его поэме "Сибирь". Статья показалась мне очень интересной. Творчество поэта, его деятельность в годы Великой Отечественной войны, его связь с Омском, где он жил в детстве. Поэма, о которой шла речь, написана автором по воспоминаниям о нашем городе, детских годах поэта, не омраченных ещё испытаниями, которые предстояли ему в будущем. В поэме Сибирь предстаёт не местом ссылки или каторги, а волшебной, чистой, серебряной страной детства. В стихах описаны омские пейзажи, бескрайние снега и река Иртыш. В конце статьи автор выразил надежду на то, что именно среди омичей или жителей нашей области найдется автор, способный создать первый русскоязычный перевод этой поэмы на русский язык. И это сделала моя дальняя родственница Антонина Александровна Панкратова, проживающая в селе Нижняя Омка. Она пишет потрясающие талантливые стихи, и перевод поэмы – не исключение. Я надеюсь, это событие заинтересует омичей, особенно в год, когда наш город носит звание Культурной столицы России.

Эта история заинтересовала и нашу редакцию. Мы изучили целый ряд источников, описывающих биографию удивительного человека, обратились в Исторический архив Омской области, где нашли интересный документ, и конечно же, связались с автором русскоязычного перевода поэмы «Сибирь» Антониной Панкратовой. Узнали, почему она взялась за работу, и как ей удалось сохранить смыслы, заложенные автором произведения.

Забегая вперёд отметим, что русскоязычный перевод у поэмы был и ранее. Его выполнил петербургский поэт и переводчик Игорь Булатовский, который занимался переводом стихотворений Суцкевера. Однако, он был опубликован лишь однажды, в сборнике «Буквоед» в 2010 году, и найти его в широком доступе весьма проблематично.

Перевод омички мы предоставим в данном материале. Но для начала следует рассказать историю Авраама (Аврома) Суцкевера, чья непростая судьба оказалась на несколько лет связана с Омском. И так случится, что холодный сибирский город окажется в священной шкатулке тёплых воспоминаний поэта, имя которого навсегда запечатлено в большой истории нескольких государств, и которого признают величайшим в XX веке. Детские воспоминания маленького Авраама об Омске легли в основу поэмы «Сибирь», написанной в далёком 1936 году.

Авром Суцкевер родился 15 июля 1913 года в Сморгони Виленской губернии (сейчас это Западная Белоруссия). Во время Первой мировой войны линия фронта проходила через Сморгонь 810 дней, из-за чего город был полностью разрушен. В начале осени 1915 года из охваченной огнём территории в Россию уходили поезда с беженцами. В одном из составов по направлению в Сибирь ехала еврейская семья Суцкеверов: Рейн, Нафтулай-Герц и двухлетний мальчик Авраам (Авром).

Эта семья попадает в Омск, где в те годы существовала большая еврейская община, и останется здесь на пять лет. Первое время интеллигентной семье, предками у которой были раввины и учёные, пришлось привыкать к сибирскому климату, дефициту рабочих мест, новой жизни и новой войне. Вслед за Первой мировой, от которой бежала семья, начнётся Гражданская, которая не обойдёт и Омск. Данных о жизни Суцкеверов в нашем городе мало. Вернее, архивы сохранили только одну важную запись: о смерти главы семейства.

В ней сообщается, что Нафтулай-Герц скончался 3 октября 1920 года в возрасте 45 лет, в доме по адресу: 8-Линия, 69 (сейчас на этом месте находится многоквартирный жилой дом). Согласно заключению врача Ярославского, причина смерти – «грудная жаба». Похоронен мужчина на Еврейском кладбище города. В документе также указано, что Нафтулай-Герц домохозяин. Данных, чем занимались Суцкеверы в Омске и как зарабатывали на жизнь, найти не удалось.

После смерти отца Авром с матерью навсегда уезжают из Сибири ближе к родным местам. Точной даты отъезда не сохранилось. Известно, что мальчику было 7 или 9 лет, но детская память сохранит образы Омска на долгие годы, чтобы потом вложить их в поэму о великой Сибири. Будущему поэту Омск запомнился сказочным, мистическим пространством с неповторимой природой. Он успеет сказать об этом ещё до тех суровых испытаний, которые пришлось пережить его семье в Европе в годы войны.

Семья Суцкевер переезжает в Вильну (ныне Вильнюс). Там Авром учится в начальной школе, затем в гимназии, потом в университете. В те годы город считался общеевропейской столицей еврейской культуры, где были сосредоточены лучшие литературные, научные и издательские силы. Здесь начинается восхождение поэта, которому в ХХ веке сужено стать великим не только в еврейской, но европейской поэзии. Сегодня стихи Аврома Суцкевера переведены на 30 языков мира. Русскому читателю мир большого поэта лишь начинает открываться.

Писать стихи Авром начинает в 14 лет. Сначала на иврите, затем на идише, и до конца дней только на нём. Для него было принципиально важно сохранить язык и культуру, чьи носители практически исчезли в годы войны.

- Стихи Суцкевера - совершенно особая поэзия, новаторская как по форме, так и по содержанию и свободная от привычных ограничений, - напишут о поэте.

В свои 26 лет Авром становится членом литературной группы «Молодая Вильна», его берут работать в институт, занимавшийся изучением идиша, еврейского фольклора, истории и культуры евреев Восточной Европы.

В 30-х годах он часто посещает Варшаву. Здесь выходит его первая книга стихотворений и печатают только что написанные первые главы поэмы «Сибирь» (1936 г.). В её основе - детские воспоминания о жизни в Омске и трагической смерти отца в этом городе.

В начале 50-х годов поэма будет издана отдельной книгой с иллюстрациями художника Марка Шагала. Сначала она выходит в переводе на иврит, затем - в оригинале на идиш, а в 1961 году на английском языке (в рамках проекта Коллекция репрезентативных произведений ЮНЕСКО, как один из шедевров мировой литературы, написанный на одном из «малых» языков). Так поэма получает международное признание.

Марк Шагал создал к поэме восемь рисунков и написал вступительную статью:

- Когда я получил предложение проиллюстрировать поэму „Сибирь“, я, конечно же, отложил в сторону все свои другие работы и занялся отображением представления автора о русской Сибири. Наполнив свои рисунки точками и линиями, оттенками и светом, я хотел показать ему (Суцкеверу – прим. ред.) и его друзьям мою любовь и уважение к тому, что они делают.

Именно Авром Суцкевер и его «Бумажная бригада» во время войны почти два года спасали в «Виленском гетто» памятники истории и культуры. В мусоросжигательные печи и на бумажные фабрики должны были уйти письма и рукописи Толстого, Горького, Шолом-Алейхема и Бялика, дневник Петра Великого, полотна Шагала и уникальная рукопись Виленского Гаона, скульптуры Марка Антокольского и Ильи Гинцбурга, картины Ильи Репина и Исаака Левитана.

Но обо всём по порядку.

В сентябре 1939 года в Вильнюс входят части Красной армии, в городе устанавливается советская власть, и Суцкевер становится гражданином СССР. За день до этих событий он женится на еврейке Фрейдке. Следующие два года жизнь идёт своим чередом, но 24 июня 1941 года в Вильнюс входят немецкие войска и в городе появляется «Виленское гетто» («Литовский Иерусалим»). Уже в первые месяцы войны здесь убито около 30 тысяч евреев (две трети жителей гетто). Среди убитых - мать Суцкевера и его новорождённый сын.

Суцкевер с женой живут в гетто. Авром «работает». Каждый день он ходит в библиотеку Вильнюсского университета и вместе с другими евреями разбирает книги, рукописи, письма, гравюры и картины, отделяя ценные «для отправки в Германию» от тех, что шли на бумажные фабрики и в печь.

Уничтожению подлежали шедевры мировой культуры, и невольно причастные к этому работники университета придумывают план, как спасти сокровища. Эту группу позже назовут «Бумажная бригада». Под угрозой смерти они выносят из университета и прячут в тайниках гетто всё, что могут. Эта история станет широко известна благодаря книге Давида Фишмана «Книжные контрабандисты» (18+). На русском языке она вышла в 2022 году. В ней рассказывается о том, как проходили операции по спасению:

- Однажды Суцкевер получил от немца, руководившего отправкой ценностей из Вильно в Германию, разрешение пронести в гетто несколько пачек макулатуры для розжига домашней печки. Он предъявил охранникам документ, разрешающий вынос, на самом же деле в «макулатуре» он держал письма и рукописи Толстого, Горького, Шолом‑Алейхема и Бялика; полотна художника Шагала и уникальную рукопись Виленского Гаона. В другой раз при помощи друзей он привязал к днищу грузовика скульптуры Марка Антокольского и Ильи Гинцбурга, картины Ильи Репина и Исаака Левитана, и вывез их в тайник.

Однако огромное количество материалов всё же увозили на переработку. Спасти удавалось немного, по сравнению с числом уничтоженным. В 1943 году Суцкевер придумал новый план - сделать тайник в самом здании университета. Изучив архитектуру строения, бригада обнаружила большие полости рядом с балками и стропилами на чердаке. Чтобы пронести туда материалы, нужно было отвлечь охранника-поляка. Тот неоднократно высказывался, что из-за войны ему пришлось бросить учёбу, и сильно сокрушался этому. Тогда евреи предложили ему уроки математики, латыни и немецкого языка, и приступили к обучению. Уроки проводились в отсутствии на территории немцев. Пока педагоги «образовывали» ученика, другие члены бригады носили материалы на чердак.

В мае 1943 года в Вильнюс привезли экспонаты из Смоленского музея. Они были упакованы в дюжину ящиков. Три из них удалось спрятать. Как оказалось позже, в них были старинные хроники XV–XVI вв. и картины Репина.

ФОТО

Деятельность Суцкевера и его друзей длилась два года, пока не началось уничтожение всех узников гетто. Вместе с группой Аврому удаётся уйти к партизанам. Они взяли с собой важные для историков документы – выборку жестоких преступлений нацистов против еврейского народа, а также доказательства культурной жизни евреев в гетто. В базе данных partizany.by хранится «Личный листок по учету партизанских кадров Аврома Суцкевера» https://partizany.by/partisans/198296/https://partizany.by/partisans/198296/https://partizany.by/partisans/198296/https://partizany.by/partisans/198296/

О пережитом он позже напишет в книге «Фун Вилнер гето» - «Из Виленского гетто»; М., издательство «Эмес», 1946. Второе издание «без купюр» вышло позднее в Париже на средства Союза виленских евреев. На русский язык книга была переведена лишь в 2008 году и вышла небольшим тиражом. В 2009 году состоялся её перевод на немецкий язык.

ФОТО

Имя Аврома Суцкевера прогремит на весь Советский союз в апреле 1944 года. В газете «Правда» выходит статья Ильи Эренбурга «Торжество человека»:

«В тихие эпохи мир иным кажется серым: черное и белое, благородство и низость бывают прикрыты туманом повседневной жизни. Страшное у нас время - всё обнажено, всё проверено - на поле боя, на дыбе, у края могилы. Величие духа показал советский народ в дни испытаний. Я хочу рассказать историю одного человека. Как много других, она свидетельствует о победе человека над силами зла. Несколько дней тому назад в Москву приехал боец литовского партизанского отряда еврейский поэт Суцкевер. Он привез письма Максима Горького, Ромена Роллана, - эти письма он спас от немцев. Он спас дневник Петра Великого, рисунки Репина, картину Левитана, письмо Льва Толстого и много других ценнейших реликвий России. Я давно слыхал о стихах Суцкевера. Мне говорил о них и замечательный австрийский романист, и польский поэт Тувим. Говорили в те времена, когда люди ещё могли говорить о поэзии. Теперь у нас иные годы, и я прежде всего скажу о другом - не о стихе, об оружии. В июне 1942 года возле Новой Вилейки взлетел в воздух немецкий эшелон с оружием. Кто заложил мины? Узники вильнюсского гетто. Обреченные боролись. Немецкий эшелон шёл на восток: немцы готовились ко второму наступлению. Эшелон взорвали партизаны из вильнюсского гетто. Поэт Суцкевер тогда не думал о стихах. Он думал об оружии: он добывал пулемёты. В Вильнюсе было восемьдесят тысяч евреев. Немцы не захотели убить их сразу: они желали насладиться длительной агонией. Они устроили два гетто - два лагеря смертников. Они растянули казни. Они убивали обреченных два года - партию за партией. В Берлине до войны жил киноактер Киттель. Он хотел играть роковых злодеев, но даже бездарные режиссёры «Уфы» считали, что Киттель слишком бездарен. Он нашёл новое призвание: он стал знаменитым палачом. Он убил десятки тысяч жителей Риги. Потом он прибыл на гастроли в Вильнюс. Ему поручили «ликвидацию гетто». Узников утром выстраивали. Они знали, что если раздастся команда «направо», значит, их погонят на работу, если раздастся команда «налево», значит - Паныри и казнь. Каждое утро они видели тот же перекресток и ждали - направо или налево. Семьсот дней… «Вот вам подарки», - сказал Киттель. Суцкевер узнал платье своей матери - её расстреляли накануне. Сжигали живьем. Закапывали в могилу. Выкалывали глаза и выворачивали руки. Поэт Суцкевер в первый день войны пытался пробраться на восток. У него на руках был ребёнок - чужой ребёнок, ребёнок друга. Суцкевер не решился бросить ребёнка, и этот легкий груз решил всё - Суцкевера настигли немцы. А маленького сына Суцкевера убил Киттель. Что происходило в этом мире смерти, где люди ждали казни, где женщины рожали, зная, что они рожают смертников, где врачи лечили больных, понимая, что казнь ждёт и больных, и выздоравливающих, и самих врачей? В январе 1942 года в гетто образовался партизанский отряд. Во главе его стоял сорокалетний вильнюсский рабочий Виттенберг. Немцы узнали, что Виттенберг не сломлен духом. Они пришли за ним, он скрывался под землей. Тогда Киттель объявил: «Если Виттенберг не сдастся живой, завтра будут убиты все». Виттенберг знал, что немцы всё равно убьют обреченных, но он хотел, чтобы у партизан было время уйти в лес. Он сказал: «Горько, что я не могу застрелиться» - и, простившись с друзьями, он вышел к Киттелю. Немцы его пытали - выкололи ему глаза. Он молчал. Суцкевер проводил его до ворот гетто, и, вспоминая о Виттенберге, он отворачивается. Партизаны достали шрифт для польской подпольной газеты. Так узники гетто помогали своим братьям - литовцам и полякам. Гетто было советской землей: смертники слушали тайно радио, печатали сводки Информбюро, праздновали 1 мая, 7 ноября, 23 февраля. В Бурбишеке взорвался немецкий арсенал. Погибли два еврея из гетто. Киттель думал, что это несчастный случай, но это были военные действия. Двое погибли не зря. Тиктину было шестнадцать лет. Он проник в запломбированный вагон, оттуда брал ручные гранаты. Его накрыли и ранили, когда он пытался убежать. Его вылечили, чтобы казнить. «Зачем вы крали гранаты?» — спросил Киттель. Тиктин ответил: «Чтобы бросить их в вас. Вы убили моего отца и мою мать». Однажды вели на казнь очередную партию евреев. Они бросились на немцев; руками они задушили семь немецких солдат. Триста евреев в гетто добыли оружие. Немцы взрывали динамитом дома. Триста смелых вырвались из гетто и примкнули к литовским партизанам. Среди них был поэт Суцкевер. Убегавшие из гетто пробирались по трубам канализации. Один сошёл с ума… Крестьянка-литовка спрятала Суцкевера. В той деревне повесили литовца, и на виселице была надпись: «Он укрывал евреев». Немец сказал литовке: «Ты знаешь, что там написано?» Она ответила: «Знаю» - и спасла поэта. Советский народ знает, что дружба - это не только слова. В Вильнюсе работал «Штаб Розенберга» - это заведение для грабежа ценных книг, картин, рукописей. Во главе «штаба» стоял доктор Миллер. В Вильнюс немцы привезли смоленский музей и сдали его доктору Миллеру. В самом Вильнюсе находился институт с лучшей в Европе коллекцией еврейских книг и манускриптов. Суцкевер думал, что он погибнет, но он хотел спасти памятники культуры. Он спас рисунки Репина, рукописи XV и XVI веков, письма Толстого, Горького и еврейского писателя Шолом Алейхема. Я сказал, что он думал об оружии, не о стихе. Но поэт всегда остаётся поэтом. Он добывал пулеметы. Он ждал казни. Он видел Киттеля. И он писал стихи. Осенью 1942 года он написал поэму «Колнидре». Её содержание напоминает трагедию древности, но оно взято из жизни гетто. Во дворе Лукишской тюрьмы евреи ждут казни. Старик призывает смерть. Немцы убили его жену, четырех сыновей и внуков. Приносят раненого с перебитыми ногами. На нём шинель красноармейца. Это пятый сын старика - двадцать лет тому назад они расстались. Отец узнал сына, сын не узнал отца. Приходит немец-штурмовик. Он требует, чтобы ему воздали царские почести. Раненый красноармеец кидает в немца камень. Тогда отец убивает сына, чтобы спасти его от пыток. Этот сюжет может показаться неправдоподобным. Но тот, кто видел Киттеля, знает, что нет предела низости, и тот, кто провожал на пытки рабочего Виттенберга, знает, что нет границ для самоотверженности. Поэт Суцкевер вместе с другими партизанами сражался за свободу Советской Литвы. В его отряде были литовцы и русские, поляки и евреи. Они были спаяны не словами, но любовью к Родине. У поэта Суцкевера был в руке автомат, в голове - строфы поэмы, а на сердце - письма Горького. Вот они, листки с выцветшими чернилами. Я узнаю хорошо известный нам почерк. Горький писал о жизни, о будущем России, о силе человека… Повстанец вильнюсского гетто, поэт и солдат спас его письма, как знамя человечности и культуры».

В одном из произведений Суцкевр напишет, как эсэсовец Бруно Киттель одной рукой расстреливал жертв, а другой в это время играл на пианино.

За Суцкевером к партизанам направляют самолёт по личному приказу Сталина. Путь к спасению пролегал через минное поле, и Суцкевер, закрыв глаза, решил пройти его, считая стихотворные размеры. За ним шла беременная жена.

«Я слышал внутри себя мелодию, и под ритмы этой мелодии мы прошли целый километр с минами», – позже писал поэт.

Авром с женой прилетают в Москву, где проживут два года. Здесь он выступил в Колонном зале Дома Союзов и рассказал о страданиях евреев в гетто. В Москве у Суцкеверов в 1945 году родится дочь, которую назовут Рина. Она стала известной израильской художницей и прожила 80 лет. Вторая дочь Мира родится уже в Израиле. Её назвали в честь школьной учительницы Миры Бернштейн, которая заботилась об осиротевших в гетто детях. О ней Суцкевер напишет стих – «Учитель Мира».

ФОТО

На Нюрнбергском процессе Суцкевер выступал в качестве свидетеля обвинения. В марте 1946 года в газете «Правда» выйдет статья о его выступлении под названием «От имени человечества». Статью напишет спецкор газеты на процессе Борис Полевой.

«Еврейский поэт Абрам Суцкевер, житель Вильно, человек с европейским именем, является на земле, вероятно, одним из немногих людей, кому удалось вырваться живым из организованного фашистами еврейского гетто. Обычно таких не было. Советские партизаны помогли Абраму Суцкеверу спастись из гетто. В Париже уже вышла его книжка «Виленское гетто», которая в несколько дней разошлась в двух изданиях. Сейчас она выходит в Нью-Йорке. Эта книжка написана кровью сердца. В ней поэт рассказал только то, что он видел своими глазами. Он рассказал об этом на суде. Он говорил, волнуясь, его голос дрожал, он часто бледнел и нервно хватался за края свидетельской трибуны. Одно воспоминание о том, что он видел и что пережил, доводило этого человека почти до обморочного состояния. А ведь он прошел суровую школу: он был партизаном. То, что он рассказал, действительно может заставить содрогнуться самого закаленного человека. Он не называл цифр, он говорил только о судьбе своей семьи. О своей жене, у которой на глазах был убит только что рожденный ребенок... о том, как на улицах гетто мостовые иной раз были совершенно красными от крови, и кровь эта, как дождевая вода, текла по желобам вдоль тротуаров в сточные канавы. На глазах поэта гибли виднейшие представители интеллигенции, люди с европейскими именами, учёные, фамилии которых произносились с уважением во всем мире…»

Фото

Сам Суцкевер вспоминал: «Готовясь к поездке в Нюрнберг, я молился, чтобы души погибших говорили из моего горла. Я хотел говорить на идише. Безо всякого сомнения, именно на идише, на языке народа, которого обвиняемые всеми силами пытались уничтожить. Но советские власти приказали говорить мне по-русски. И тогда я говорил стоя, как будто читал кадиш по погибшим людям».

Суцкеверу предлагали остаться в СССР, шли разговоры о присуждении ему Сталинской премии. Но он решил иначе. На проходившем после войны Сионистском конгрессе в Швейцарии он знакомится с Голдой Меир, и в сентябре 1947 года на борту корабля «Родина» нелегально отправляется в Палестину. Там он участвует в войне за независимость, становится свидетелем рождения Государства Израиль, где и проживёт до дня своей смерти 20 января 2010 года. И по-прежнему много пишет.

В 1947 году Суцкевер основал и много лет возглавлял самый авторитетный литературный журнал на идише «Ди голдене кейт» («Золотая цепь»).

Он работал корреспондентом и редактором литературного журнала, сам писал много стихов о трагедии и подвиге своего народа, и исключительно на идише, поскольку восхищался этим языком и верил в возможность его возрождения. Его произведения, приближенные к месту и времени, обладавшие музыкальной и предметной точностью, переводили на иврит известные поэты. Книги выходили на английском, французском, немецком и других языках.

Новой вершиной его творчества становится философская лирика 1970‑х годов, собранная в книги «Скрипичная роза» и «Стихи из дневника». За свою литературную деятельность в 1985 году Авром Суцкевер был удостоен Национальной премии Израиля. Умер он в Тель-Авиве в возрасте 97 лет.

Поэма «Сибирь» и публикации на русском языке

В советское время стихи Суцкевера на русский язык практически не переводились и не печатались. Существовал лишь неопубликованный перевод одного из стихотворений, сделанный Борисом Пастернаком. Ситуация изменилась в постсоветский период. Наиболее известные переводы выполнены петербургским поэтом и переводчиком Игорем Булатовским. Он сохранял сложную рифмику, метафоричность и особую цветовую гамму оригиналов.

Критики позже напишут:

«Суцкеверу повезло с русским переводчиком. Игорь Булатовский, сам прекрасный поэт, при том умеет быть чутким к чужой индивидуальности и как будто растворяться в ней. Он передаёт сложнейшие ритмические и интонационные ходы оригинала, не теряя буквально ни одного слова и ни одного слова не прибавляя».

В 2010 году в Санкт-Петербурге издана книга «Букоцвет: избранные поэмы и стихотворения Аврома Суцкевера». Сборник впервые познакомит с необычной поэзией и русского читателя.

ФОТО

В 2017 году историю жизни Аврома Суцкевера опубликовал журнал Tablet в США. В статье была упомянута поэма «Сибирь». Автор материала назвала её одной из главных в творчестве поэта:

- Сказочная страна льда и снега, света и цвета, где мысли и причины не играют никакой роли, - описывает критик и утверждает, что «Суцкевер не просто использует захватывающие образы, а делает это в рифме с метрикой, которая на идиш совершенно гипнотична. Чтобы достичь этого, Суцкевер растягивает язык до тех пор, пока он не сольётся, глагольные существительные используются по мере необходимости и заставляют каждое слово работать сверхурочно».

Перевод поэмы на английский язык и литературоведческий разбор создала американская писательница и исследователь Дара Хорн. Она опишет поэму так:

- Пейзаж закручивается сквозь эти строфы, когда они накапливаются, как снег, соблазняя вас, беря на себя чувства оратора, когда он «пишет с ветром, словно с помощью пера». Следы животных распускаются, как розы на снегу, корни леса становятся зубами, погруженными в глубокую землю, река ревёт сквозь лёд. Но «Сибирь» - это не пейзажная галерея. Поэма одинаково относится к самой Сибири и к связи отца и сына.

В 2026 году русский перевод поэмы создаёт омичка, жительница Нижнеомского района Антонина Александровна Панкратова. Знакомые с помощью онлайн-переводчика помогли ей создать два текста: перевод поэмы с идиша и английского языка. Антонина Александровна придала тексту художественный вид. По интересному стечению обстоятельств, несколько лет назад она написала поэму о своей родной деревне Усть-Горы, которой уже нет на карте (об этой истории мы писали здесь).

В переводе поэмы Аврома Суцкевера Антонина Александровна особо отмечает Иртыш, который «оком прорубей смотрит на звёзды».

- Я родом отсюда, о чём он писал. Я будто видела всё это. И лес, и снег, и реку, и сани, и снеговика, и звёзды. Я почувствовала текст и автора. Наверное, поэтому строчки ложились легко.

ТЕКСТ

У Аврома и Фрейдке Суцкеверов родилось трое детей. Новорождённый сын был убит в гетто. Дочери Рина и Мира прожили долгую жизнь и подарили отцу двое внуков.

Хадас Кальдерон - дочь Рины Суцкевер - стала известной израильской актрисой театра и кино, драматургом и театральным деятелем. Хадас является главным хранителем наследия своего деда: она выступила инициатором, автором и продюсером документальных фильмов о нём: «Черный мед: Жизнь и поэзия Авраама Суцкевера» (2018 год) и «Кто останется?» (2021 год).

Хадас Кальдерон расскажет, что в гетто её дедушка заключил особый «договор с ангелом поэзии» и считал, что единственная роль поэзии - нести целительную красоту, чтобы дать другим людям силы для жизни. Дед поведал внучке слова ангела, который сказал ему: «Если ты напишешь блестящие стихи, это убедит меня. Я защищу тебя пылающим мечом. А если нет, не вини меня».

При жизни Авром Суцкевер категорически не давал своего согласия на съемки биографического фильма. В 2010 году Хадас Кальдерон попросила у дедушки разрешения поделиться его историей в Германии. Для создания программы она использовала дневники, стихи, показания в Нюрнберге и собственные воспоминания о нём. Суцкевер скончался за день до премьеры спектакля. В апреле 2024 года будет опубликован его личный дневник.